Министерство культуры Республики Татарстан

Контакты •  Карта сайта •  Гостевая книга •  Поиск по сайту •  Ссылки

Офис Елабужского государственного музея-заповедника
На Каме. Чертово городище

ГлавнаяКраеведческий комплексИстория Елабуги в легендах и сказаниях

Краеведческий комплекс

Год культуры в Российской Федерации
Год культуры в Республике Татарстан
25 лет Елабужскому государственному музею-заповеднику

29.01.2014

История Елабуги в легендах и сказаниях

Вера Хамидуллина стихотворный пересказ


Вредный бык

Елабуга — старинный городок
В названии своем скрывает тайну…
Возможно, право древнее сказанье?
Или ту тайну ведает лишь Бог?

Торговый путь когда-то пролегал
По Каме, был он труден и опасен.
И чтобы уберечься от напасти,
Всяк вынужденно совершал привал.

Передохнуть, молитву совершить,
А лучше откуп сделать и немалый.
Бык охранял реку — вода взвывала,
Грозя убить и поубавить прыть.

В воде стояла мощная скала —
Землетрясений прошлых отголосок.
И бычья голова с вершины грозно
К покорности и щедрости звала.

Неслась дурная слава далеко…
Бык каменный поэтому, наверно,
«Ала» прозвали — то есть «злой» и «вредный»…
Отсюда догадаться нам легко:

Потомок «вредного быка» Алабуга
Поныне Камы охраняет берега.


Чёртово городище

Елабуге за тысячу годков,
И Городищу Чёртову не меньше.
Из уст в уста в рассказах стариков
Звучит легенда криком птицы вещей.

В селе Трёхсвятском жил когда-то поп.
И всё бы ничего, да дочки краше
Не видели в округе. Вот и чёрт
В нее влюбился и пришел к папаше:

— Не буду я народ твой донимать.
Не будет ваша жизнь чертовски сложной.
Уйдут со мной и лешие и тать,
Не будут больше с вас спускать три кожи.

Исполню всё — отдай мне в жёны дочь!
А нет – тогда на чёрта не взыщите:
Вмешаю свет во тьму, день белый в ночь,
Молите Бога или не молите!

— Ну, что же! — поп в ответ — К венчанью храм
До первых петухов велю построить.
А нет — так нет, я дочку не отдам!
Проваливай, чтоб впредь не беспокоить!

С заходом солнца черти ходуном
Ходили и трудились. И к рассвету
Была готова башня. Но с крестом
Заминка вышла — затерялся где-то.

А тут петух запел, за ним другой,
И холм лучами солнца озарился.
Чёрт со стыда — поверишь, друг ты мой! —
С собратьями под землю провалился!

Вот так двух зайцев и прикончил поп:
Есть башня, целы дочка и приход!


Зилантово предсказание

От ворожей и нынче спасу нет,
А в древнем мире и тому подавно…
К жрецам когда-то защитить от бед,
Узнать судьбу шли, дань неся исправно.

В руинах городища на горе 
Жрецы огнепоклонники, как Богу,
Зиланту поклонялись, и горел
Огонь священный ворожбе в подмогу.

Был таинством обставлен ритуал:
Жрецы, приняв дары, спускались в царство
Подземное, где сам Зилант вручал
Ключи от счастья или от мытарства.

Гласит легенда, что в один из дней
Казанские послы самой царицы
К оракулам пришли: «Вы всех мудрей!
Скажите, что с Казанью приключится?

Московия идет на нас войной:
Войска несметны, царь Иван прегрозный!
Сююмбике не верит, что разбой
Произойдёт, а ну как будет поздно?»

Три дня ответа не было. Но вот
Предстал верховный жрец перед послами:
«Крепитесь, братья! Всё ж Казань падёт
И ханством завладеют христиане!»

Вдруг над горой, над жертвенным огнём
Взмыл змей Зилант и в сторону Казани
Вмиг улетел. Но дело-то не в нём,
А в том, что верным было предсказанье!


Трёхсвятское

Иван Грозный царь, покорив Казань,
Объезжал владения новые.
Тут указ издаст, тем прикажет дань
Заплатить вперёд — царь-то с норовом!
Да видать не всем по душе пришлась
Власть ежовая, да с нагаечкой.
Знать на небесах взбунтовался САМ —
Закрутить решил царю гаечки!
Едет царь Иван весел, сыт и пьян.
О напастях ему ль кручинится:
Благородный сан, молодецкий стан
И никто ему не противится.

До Москвы лежит путь-дороженька
Вдоль Елабуги по реке плывёт…
Да скрутило вдруг. Ох, неможется!
Так неможется, что вот-вот помрёт!

Царь упал без сил, небеса просил
Не костить ему срок отпущенный,
Мол, не прав я был, что богов забыл,
Сеял зло вокруг стрелой пущенной.
Что потом? Потом с неба грянул гром,
Небеса зажглись светлой радужкой.
Бог на то и Бог — милосерден он,
Отпустил грехи свет Иванушке.
Государь здоров! Снарядил послов
Основать селенье Трёхсвятское. 
Повелел возвесть церковь во Покров
Божьей матери, чтоб как в сказке бы…
Три иконы в дар на святой алтарь
Замолить дела подлецовые…
Вот ведь вышло как: городок татар
Превратился в село дворцовое!


Чудотворный образ Спаса Нерукотворного

Жил в семнадцатом веке один неизвестный художник.
И как всякий художник являлся он Вестником Божьим.
Потому как писал он картины волшебной пастелью,
Потому и картины играли сюжетом волшебным.
Как-то раз он во сне увидал провиденье: виденье
Приказало немедля ему подниматься с постели
И садиться икону писать, ни секунды не медля;
Что икона Спасителя станет кому-то спасеньем;
Что посланник уже снарядился в дорогу и скоро
У порога предстанет в надежде, что образ написан.

Наш художник, конечно, являлся посланником Божьим
(так он думал, когда выходил из-под кисти образчик).
Но прислушаться он не спешил. Он икон настоящих
Никогда не пытался писать и копировать всуе.
Сколь художник ни бился с виденьем — все было впустую!
Ночи три посещало, вещало сквозь сон бедолаге…
Он смирился: молился, писал, не касаясь ни пищи, ни браги.
Для письма подобрал подходящую доску поболе.
И едва он закончил, исполнив всевышнюю волю, 
В дом вошел незнакомец с вопросом: «Готова ль икона?»
Не по собственной воле отправился путник в дорогу:
Накануне и он трижды видел во сне, как сурово
Старец в путь за иконой его отправлял от порога родного.
До селения Красное, где проживал живописец,
От Трёхсвятского путь очень долог. В словах не опишешь,
Сколь невзгод испытал человек по фамильи Остальцев.
Но не смел он ослушаться голоса вещего старца.
Подивились при встрече и тот и другой совпаденью,
Порешили: не зря видно их посещало виденье.

И ведь вправду сказать, этот Спас Чудотворный считали
Все в Трёхсвятском иконой особой божественной силы:
О здоровье молящимся — хвори та сила снимала,
Благодати просящих у Бога — она окрылила.
Деревянную Спасскую церковь в Елабуге скоро,
Неспроста, перестроили и окрестили собором.


Образ Святителя и Чудотворца Николая

Арба истории катит неспешно.
И век, и год, и шаг в ней точно взвешен.
Событья — спицы в ступице — оконце
Сливаясь при езде напоминают солнце.

Недалеко от Мамадыша в чаще,
В местечке, что звалось Святая Чаша,
Был образ обретён, как люди бают,
Святителя и Чудотворца Николая.

Для той иконы храм воздвигли вскоре
В селе Трёхсвятском на красивом взгорье.
В июле ежегодно крестным ходом
Плыла икона та, плыла к народу.

Плыла! Плыла — я не оговорилась —
На лодке с балдахином Божья милость.
Духовной консисторией Казанской
Ход разрешён был. Был он просто царским…

В Святом Ключе в уезде Мензелинском
Народ, живущий далеко ли, близко,
Встречали лик святой и ликовали,
Молились и икону целовали.

Икона без сомненья помогала
От Волги мирно жить до гор Урала:
Растить детей и делом заниматься,
Болезней и напастей не бояться.

Беда пошла с семнадцатого года:
Гражданская война, разруха, голод.
Где образ твой скажи, Земля родная,
Святителя и Чудотворца Николая?..


Про Емельяна Пугачёва

Крестьянские бунты… Их сколько в Елабуге было!
Акай, Алдар-бай, даже вор и опричник Емелька…
Прошелся он вдоль-поперёк по родимой земельке.
Остались за войском его где разор, где могилы…
А сколько пожаров селенья дотла истребило?!
Он знал, что возмездье придёт: не топор — так петЕлька…

В Трёхсвятском войска, аккурат, объявились в июне.
Встречали разбойника под колокольные звоны,
Хлеб-соль подносили послы и святые иконы.
Страх гнал горожан: ну как ирод проглотит да сплюнет
Когда разозлить, а с дарами и враг не лютует.
О, как горделиво он встретил все эти поклоны!

И отдал приказ становиться привалом поодаль:
На кромочке леса одни, в луговине другие.
Разбой не творили, напрасно голов не рубили — 
Возможно, устали, что так поубавили удаль;
Не знает никто, подкупила их щедрость народа ль;
А может коварство оставить на утро решили.

Туманные утра — начала туманных историй…
Тем более в этих краях сколько было знамений?!
А может до Бога доходят здесь чаще моленья?
Суд божий вершится в который, и правый, и скорый!
Случись: из шатра наш Емелька выходит — о горе! —
Не видит, ослеп, за грехи, видно, отнято зренье!

В Трёхсвятское сам не пошёл. На три дня и три ночи
Его ординарец отправлен молить во спасенье,
Чтоб перед иконой Спасителя справить молебен.
И чудо случилось, и зренье вернулось. И срочно
Решил Пугачёв убираться из проклятых вотчин.
Он дальше восставших повёл — на Казань наступленьем…


Ушковы

— Не про тех ли Ушковых речь пойдёт,
Что в Елабуге вели торговлю знатно?
Что? Про них! Оно давно мне непонятно
От каких таких богатство их растёт?

— Кажду зиму выезжали на Урал
Красить пряжу, да выбеливать холсты.
Путь не близкий — не одна, не две версты,
В том пути нет-нет разбойник лютовал…
А случалось, что и золото везли:
По полозьям рассуют — и ну айда!
Привезут и сбудут в крупных городах,
Чтоб купечествовать да купить земли…

— Это было в девятнадцатом! Так-так!
Помню, помню — у Егора сын был Яков.
Он купцом второй был гильдии, однако…
Винокуренный завод отстроил — хват!

— Капитон продолжил Якова дела.
Как отец-то помер — тут и говорят
Обнаружили шифровку, что есть клад…
Да бумага та не больно помогла…
А сначала показать пришлось ту вязь
Другу верному отцовому — уж он
Вспомнить смог, где драгоценностей схорон…
Вот династия на том и поднялась!

— Да!!! В Кокшане-то химический завод
Не на те ли средства был тогда отстроен?!
Да потом в Бондюге… Тут ты будь спокоен:
Деньги есть и дело долго не умрёт!


Почему Елабуга?..

Почему Елабуга? Не Казань… Не Спасское…
Множество названий! Выбирай на вкус!
Может из-за озера, озера татарского
Перевод «Алабуга» — окунь-рыба… Пусть
Будет — соглашусь!

Нет — в названьи финское есть, а не восточное!
У Покровской церкви было озерцо
«Ела буг» — молочная пена… Не проточное…
Лишь ручей впадал в него — воды в месте том
Пенились кольцом!

Если быть пристрастными, обращаясь в прошлое:
Был посад основан, где текли ручьи
Ела, Буг — не вспомнится, кем даны хорошие
И такие звучные имена и чьи…
Но ведь как звучит!


Ермак Тимофеевич и Камские черти

На Каме чертушки шалили,
Да так, что небу жарко было:
Излуку камнем перекрыли —
Вода и вспенилась, как мыло.

Судов, лодчонок погубило —
Не сосчитать. И в тех бурунах
Швыряла и играла сила
И выла, будто в медных трубах.

Тут и смикитили монахи,
Что будет прибыльное дело,
Что дело золотишком пахнет,
И монастырь открыли смело.

И вот не год, не два, а вечность:
Купец — платил, монах — молился.
Пока Ермак свет Тимофеич
На тех чертей не разозлился.

Он с шеи инока распятье
С размаху бросил в чёртов омут
На шею: чёрт от счастья спятил
Или стал крест чертям, как молот.

Но говорят, что воды Камы
На треть поднялись или выше…
И черти все, и чёрт тот самый
Исчезли, был тот чёрт да вышел.

Легенда, впрочем, добавляет:
Монахи обеднели тут же
И разошлись. Вот как бывает…
Два омута… Который глубже?


в начало


Наверх страницы На главную Написать письмоПосетителям сайта: информация и помощь Вниз страницы