Министерство культуры Республики Татарстан

Контакты •  Карта сайта •  Гостевая книга •  Поиск по сайту •  Ссылки

Офис Елабужского государственного музея-заповедника

ГлавнаяАрхив новостейНоябрь 2010

Архив новостей • Ноябрь 2010

05.11.2010

Отразить сокровенность души

Людмила Пахомова журналист

Всегда интересно бывать на вернисажах, где есть возможность увидеть не только картины, но и поближе познакомиться с самим автором работ. Ведь то, что в каждом полотне сокровенно присутствует внутреннее «я» художника, нужно ещё понять и осознать. А на открытии выставки можно задать автору любой интересующий вопрос или услышать отзывы тех, кто знает художника настолько хорошо, что уже не ошибается в своей оценке.

О Гагике Бадаляне на его вернисаже все говорили с особой теплотой. Причём, не только как о талантливом художнике, превосходном колористе, сумевшем найти свой, ярко выраженный стиль, но и как о человеке удивительной души — добром, отзывчивом, скромном, деликатном. Соотечественникам Бадаляна, живущим далеко от Армении, его картины дороги тем, что они зримо напоминают им о Родине.

Именно там, в Ереване, художник родился и получил академическое образование, впитал все богатства национальной культуры и нашёл собственный путь в многоликом мире современного изобразительного искусства. Когда и как это произошло, что пытается выразить художник на своих полотнах? Об этом вы узнаете, прочитав взятое у него интервью.


— Гагик Рафикович, наш знаменитый земляк Иван Иванович Шишкин разрисовывал в детстве соседские заборы. А каким образом всё это начиналось у вас?

Гагик Бадалян
Гагик Бадалян Фото Л.Пахомовой

Гагик Бадалян

— Можно сказать, что я вырос среди художников. Папа почти всю жизнь работал оформителем, а мой двоюродный дядя Джаник Гаспарян закончил в конце 60-х годов Московский полиграфический институт и был приглашён работать в Ереван, где ему дали мастерскую. Он был художественным редактором издательств, известным книжным графиком. Я постоянно бывал в его мастерской, куда приходили и мои будущие преподаватели из училища, академии. Мне очень нравилась эта среда и я довольно рано начал серьёзно относиться к искусству, решив, как дядя, стать профессиональным художником. По сути он стал моим первым учителем.

Но когда я объявил ему о своём решении, дядя с полгода меня отговаривал. У него было одно такое выражение, которое он не раз мне повторял: «Искусство — это яд, войдёт в кровь и потом, даже если захочешь, не выйдет. Но если не войдёт, ты не станешь художником. Ты готов к этому?» Он и родителям моим говорил: «Не думайте, что всё так легко, это — адский труд». Но видя мою настойчивость, дядя стал давать мне в 13 лет уроки. А потом из-за меня взял ещё несколько человек и стал готовить нас к поступлению в Ереванское художественное училище. Это очень известное учебное заведение, в котором обучались все наши знаменитые армянские художники. В нём работал Мартирос Сарьян, который и был инициатором открытия училища в 1921 году.

Поступить в него можно было после восьмого или после десятого класса. Я решил вначале закончить десятилетку, тем более, что в школе учился хорошо, особенно по математике, меня даже «профессором» называли. Итак, иду я в девятый класс и вдруг где-то в октябре–ноябре выходит приказ: со следующего года принимать в училище только после восьмого класса.

Г.Бадалян. Сон
Г.Бадалян. Сон

Г.Бадалян. Сон

Для меня это было как гром среди ясного неба. Во-первых, я думал, что для подготовки к училищу у меня есть ещё почти два года, а вместо этого оказались считанные месяцы. Во-вторых, я фактически терял учебный год, потому что из школы мне всё равно нужен был аттестат только за восемь классов. И можно сказать, что я почти забросил учёбу, иногда неделями не появляясь в школе. Учителя были в полном недоумении: «Что случилось? Может, влюбился? Но не до такой же степени!?» А я все дни пропадал в дядиной мастерской и уже тогда познал, что такое адский труд творчества. Учитывая, что времени остаётся мало, дядя в три, в пять раз увеличил мне нагрузку. Помню, я пачками покупал акварельную бумагу, ватман и работал буквально с утра до ночи.

В итоге вступительные экзамены я сдал хорошо, а училище закончил с красным дипломом. После него решил поступать в Ереванскую Академию художеств. Но попасть туда было очень трудно и с первой попытки мне это сделать не удалось, только со второй — уже после армии.

— Даже имея красный диплом художественного училища?

— Дело в том, что в академию в год со всей республики принимали только пять живописцев. Отбор был строгий. Ни о каком «блате» и речи быть не могло. Наш ректор по этому поводу всегда говорил, что плохой художник не выдержит конкуренции: его не примут в Союз, у него не будет заказов. И действительно, из-за существования в Армении собственной академии количество художников на душу населения значительно превышало этот показатель в целом по стране.

При приёме в Союз художников СССР для каждой республики в то время существовала квота. Так вот, претендентов из Армении, причём достойных претендентов, всегда было намного больше, чем позволяли возможности приёма.

— Итак, вам всё же удалось поступить в академию. А по какой программе в ней велось обучение?

Перед работой мастера. Удивление
На выставке Г.Бадаляна. Перед работой мастера: удивление Фото Л.Пахомовой

Удивление

— Можно сказать, что это была один к одному программа Санкт-Петербургской (в то время Ленинградской) Академии художеств. Подготовка была основательной. Обычно мы занимались по 12 часов в день. Все наши преподаватели были действующими художниками и, начав с традиционных академических приёмов, они — чем дальше, тем больше — учили нас делать работы творческого характера. В принципе уже тогда я начал писать в той манере, которую вы видите сейчас.

— Ваши картины как-то не вяжутся в моём представлении с крепкой школой академической живописи.

— Я, конечно, не Пикассо, но, глядя на его работы, вы можете сказать, что он получил очень серьёзное академическое образование? Я пытаюсь говорить в искусстве простым языком и очищать изображение от всего лишнего, видя в этом свою задачу художника.

— Нос на лице вы тоже считаете излишеством?

— Да, это не самая лучшая деталь. Уши, кстати, я тоже не люблю. Может постепенно и рот уберу или буду делать его лишь лёгким намёком. Вся суть человека — в глазах, в них отражается его душа.

— Почему в своём творчестве вы почти всегда отдаёте предпочтение изображению людей?

— В мире и без меня много художников, которые пишут пейзажи или натюрморты. А я могу показать внутренний мир человека, его индивидуальность. Каждый из нас неповторим, каждый — уникальная личность. Именно это я стремлюсь донести в своих работах до зрителей.

— За вашими образами стоят какие-то конкретные люди?

— Нет, они рождаются в процессе работы, но, правда, иногда бывают похожи на тех, кого я видел или знаю.

— А портреты с натуры вам приходилось писать?

Перед работой мастера. Созерцание
На выставке Г.Бадаляна. Перед работой мастера: созерцание Фото Л.Пахомовой

Созерцание

— Конечно. Помню в 1988 году мы ездили по студенческому обмену в Болгарию. В то время все везли что-то за границу на продажу. Мои однокурсники тоже прихватили свои работы и мне посоветовали. Я говорю: «Зачем? Неужели я ещё там должен где-то стоять или ходить искать покупателей?» Мне отвечают: «Да они сами придут в гостиницу». Но я наотрез отказался.

И вот уже в Болгарии иду как-то вечером в нашу гостиницу и замечаю, что в сторонке сидят болгарские художники и рисуют. Я, не долго думая, попросил в соседнем кафе пару стульев и присоединился к ним. И буквально за несколько вечеров заработал на портретах и этюдах больше, чем мои однокурсники, продавшие привезённые из дома работы. А ещё раньше в 1986 году во время практики в Ленинграде мы с другом и студентами их Академии художеств первыми организовали подобную работу на улицах.

— А сейчас у вас бывают заказы на портреты? И как вы их пишите, в своей манере?

— Да, в основном стараюсь делать именно так. Но если это кого-то не устраивает, я говорю, что есть более простой и дешёвый способ — сфотографироваться и затем отпечатать снимок на холсте.

— Как получилось, что вы являетесь членом трёх Союзов художников?

— Первый раз меня приняли в 1992 году. Советского Союза к тому времени уже не существовало, а Союз художников СССР ещё не развалился, вот я и получил оттуда членскую книжку за номером семнадцать тысяч сто пятьдесят… последнюю цифру уже не помню. В 1994 году я стал членом Союза художников Армении, а два года назад был принят в Союз художников России.

— Вы объездили с выставками всю Европу, были в Америке, Канаде, а совсем недавно вернулись из Италии. Расскажите о своей последней поездке.

— Там проходила международная выставка современных армянских художников. Удивительно, но этот проект придумали итальянцы. После нас они хотят собрать из разных стран мира русских художников, а потом сделать совместные русско–армянско–итальянские выставки.

— Вы уже много лет живёте и работаете в России, но были и остаётесь армянским художником. Наверное, скучаете по Родине?

— Родина всегда тянет. Как раз об этом мы говорили с художниками в Италии. Как и русским, армянам свойственна ностальгия. Когда-то часть западной Армении была захвачена Турцией и наши соотечественники разъехались оттуда по всему миру. Но даже те, кто никогда не видел Армению, продолжают считать её своей Родиной и ищут любой повод, чтобы поехать туда. Для них дорого всё, что связано с Арменией.

Г.Бадалян. Беседа
Г.Бадалян. Беседа

Г.Бадалян. Беседа

— Возвращаясь к вашим работам, хотелось бы задать ещё один вопрос. У вас не так мало картин, в которых композиция построена на основе трёх фигур. А полотно «Беседа» вообще вызывает ассоциацию с рублевской Троицей. Вы делаете это осознанно?

— Я не могу сказать, что я церковный человек. Но учитывая, что христианство в Армении насчитывает уже 1700 лет, это у каждого, наверное, в крови. У меня есть замысел, исходя из рублевской, написать армянскую Святую Троицу. Чисто композиционно эта всем известная икона построена так, что в ней заложено всё — образ крыши, дома, очага, семьи. Поэтому я, действительно, люблю трёхфигурную композицию.

 


в начало


Наверх страницы На главную Написать письмоПосетителям сайта: информация и помощь Вниз страницы