Министерство культуры Республики Татарстан

Контакты •  Карта сайта •  Гостевая книга •  Поиск по сайту •  Ссылки

Офис Елабужского государственного музея-заповедника
Евгений Поспелов

ГлавнаяЛитературная премия им.М.ЦветаевойСтихотворения Евгения Поспелова

Литературная премия имени Марины Цветаевой

Евгений Поспелов «Крылатый ковчег»


Стихотворения лауреата Литературной премии им. М.И. Цветаевой 2010 года

      
      Из цикла «Автопортрет в интерьере»
      
      По поводу мифологии в стихах
      
      Ждут женщину.
      И осень ждут.
      И поджидают разный случай.
      Стихи же пишут или жгут,
      И как писать — не учат.
      
      Они рассыпаны вокруг
      И щедро, и небрежно,
      И жизни кованый каблук
      Не слишком с ними нежен.
      
      Их ценность — быть мудрей тебя.
      А минус их — твой почерк.
      И если не был ты распят —
      Не жди удачных строчек.
      
      А что порою крут Пегас,
      На то узда и стремя,
      И крепкий стан, и зоркий глаз,
      И враг достойный — время!
      
      
      Из цикла «Глухонемого сердца стук»
      
      ***
      В России всё надолго и всерьёз,
      Но каждый день здесь заново и снова:
      Для драки и хандры всегда есть повод
      И мрак в душе от света лживых звёзд.
      
      Гаргантюа в России держит пост
      И девственником ходит Казанова.
      Неграмотный обожествляет слово,
      Которое использует прохвост.
      
      Здесь честно пишут, но грешно живут,
      Притом, что много спорят, врут и пьют.
      Здесь каждый год, как новая эпоха.
      
      Великая страна таких идей,
      Которые пугают и чертей,
      И отрицают истину и Бога.
      
      ***
      Уснула муза на моём плече.
      Ей снятся экзотические темы,
      Весёлые и лёгкие поэмы
      И повести в лирическом ключе.
      
      А я не сплю. Не занят я ничем.
      Звезда мелькнула, пролетел ли демон,
      Поэт ли с жизнью расквитался… С кем он
      Устал бояться пустоты ночей?…
      
      И мне пора бы подводить итог.
      Ведь в жилах остывает кипяток
      И даже муза это понимает!
      
      Но сны её, как свежие цветы,
      Как мысли благовестные святых,
      О долге и любви напоминают.
      
      ***
      За то и спросится, что жизнь текла
      Не на виду, а как бы в подземелье —
      Без водопадов, омутов и мелей,
      Перо используя взамен весла…
      
      Ведь я не ударял в колокола,
      Великие провозглашая цели.
      Мне шорохи ночные душу грели
      И музыкой мне тишина была.
      
      Но я не побоюсь держать ответ
      За тот невзрачный, неглубокий след,
      Оставленный в песках времён зыбучих.
      
      Не всем же человечество спасать.
      Кому-то надо и стихи писать,
      И светлячков искать во тьме тягучей.
      
      
      Из цикла «Дыхание весны»
      
      ***
      Я весь тебя люблю. И всю — люблю.
      Люблю всегда и всюду. И такую,
      Какой ты мне приснилась, и любую!
      На добрую и злую не делю.
      
      Ты не звонишь? — люблю, хоть и терплю.
      Меняешься? Люблю тебя другую.
      Люблю, когда отчаянно ревную
      И подозреньем глупым веселю.
      
      Люблю плеча капризный поворот,
      Люблю походку, а точней — полёт.
      И то, о чем сказать бывает сложно.
      
      Я всю тебя люблю, как ни грешно.
      Я весь тебя люблю, как ни смешно.
      Всегда. Везде. Хоть это невозможно!
      
      ***
      Проснись, любовь моя, уже светло!
      День за окном с восьми часов нас ищет;
      Морозом и свечением насыщен,
      Давно глядит в оконное стекло.
      
      К кормушке трёх синичек привлекло
      Пшено под снегом — разве это пища?!
      Проснись! Устроим праздник птицам нищим
      И уберём, что за ночь намело.
      
      А если я тебя уговорю —
      Мы даже сходим в гости к январю,
      Посмотрим, что он в роще понаделал!
      
      Конечно, этой ночью он спешил,
      Но всё же соснам шапки понашил
      И ёлке справил полушубок белый…
      
      ***
      Ты помнишь это озеро в лугах,
      Где комаров бесчисленные иглы
      Вонзались в наши плечи, спины, икры,
      Где полдничали пчёлы на цветках?
      
      Ты помнишь небо в тучах-синяках
      И ветра с пухом ласковые игры,
      И как мы от грозы, рычавшей тигром,
      К опушке леса мчались впопыхах?…
      
      Как мы купались в озере тогда!
      Была одеждой нам одна вода —
      Парное молоко, купель крещенья…
      
      Ты помнишь, как тебя я раздевал? —
      Лишь над водой чуть-чуть приподнимал
      И целовал. До головокруженья.
      
      ***
      Не постесняюсь, не сойду с пути,
      Всё назову, что есть передо мною:
      Глаза твои с их тёмной глубиною
      Я не смогу вниманьем обойти!
      
      Свой взгляд остановлю и на груди —
      С два яблока они величиною!
      Стесняешься? — руками их прикрою
      (Читатель, умоляю, не гляди!…).
      
      Мне о плечах не стыдно говорить
      И ноги мне б хотелось приоткрыть
      Во всю длину! Но я не правомочен…
      
      А голос? Даже ангел бы не смог
      Тебя нежнее лепетать — и смолк!
      А бёдра, губы!… Жаль, сонет закончен.
      
      
      Из цикла «Зимняя тетрадь»
      
      Бокал
      
      Плесни мне хаоса
      И примешай — с глоток! —
      Прах первородный с влагой первородной,
      Добавь огонь звезды, что,
      Как цветок,
      Вознесена над бездною свободной.
      Налей — для цвета! —
      Чёрной пустоты,
      Той, вяжущей, что с искрами созвездий,
      И, в лёд поставив,
      Дай всему остыть…
      Я выпью всё —
      Что может быть полезней!
      Чтобы потом,
      Вобрав в себя Ничто,
      Стакан воды —
      Пусть мутной и зелёной —
      За Чистоту я принял бы.
      Лишь тот,
      Кто выпил первое,
      Вторым был — опьянённый.
      
      
      К вопросу о метафизике движенья
      
      Как хорошо,
      Когда идут дела!
      Но, согласись,
      Кинетика искусства
      Заключена в недвижности стола,
      Прогнувшегося под незримым грузом.
      
      ***
      Я устаю искать, любить, терять.
      И, кажется, ни силы нет, ни веры!
      Но утром снова:
      Бытие, День Первый…
      И девственна, как колыбель, кровать.
      
      
      Эхо
      
      Люблю тебя.
      И больше нет стихов.
      Есть дух движенья,
      Есть свеченья драма —
      Бессонный мир и явленность шагов,
      И высота,
      И приземлённость храма.
      
      Люблю тебя.
      
      И эхом слышен хор.
      Горят глаза, трепещут облаченья…
      Вхожу туда и опускаю взор,
      И вслушиваюсь,
      И вживаюсь в пенье.
      
      Здесь луны плавают.
      Шипит звезда, упав.
      Рыдает девушка.
      Закат восход сменяет.
      Сухие ветви — словно струны арф —
      Перебирает ветер,
      Охраняя
      Уединение в тревожной тишине,
      Где так бездарно рушатся надежды,
      Где жизнь прожить,
      Сжав зубы,
      Не страшней,
      Чем умереть на перепутье вешнем.
      
      
      Из цикла «Крылатый ковчег»
      
      Паутина. Ночь. Зима
      Хорошо б с ума сойти!
      Пару крыльев обрести
      И летать под облаками, 
      как с напарником — с орлом.
      
      Было б славно поменять
      Небосвод, окно, кровать,
      Век железный с проржавевшим
      жалом сдать в металлолом.
      
      Просочиться в интернет
      И пропасть на пару лет,
      Чтоб узнать, кому я нужен
      в мире труб и проводов,
      
      В мире масок и икон,
      Рваных джинсов и погон,
      Жизнерадостных уродов,
      гениальных дураков.
      
      Но опять несёт зима
      Бремя трезвого ума,
      Время творческих отчетов
      перед Богом и собой.
      
      Ночь разбрасывает снег.
      Одинокий человек
      Молча смотрит, как сверкают
      искры, бывшие водой…
      
      
      Дорога
      
      Что написано мне на роду,
      За семью остаётся замками.
      Я по лезвию бритвы иду
      С растопыренными руками.
      
      Подо мной то ли зыбь, то ли твердь.
      Надо мной то ли тьма, то ли тайна.
      Синей птицей проносится смерть,
      Обжигая холодным дыханьем.
      
      Я давно бы ушёл в никуда,
      Я б кого-то позвал на подмогу,
      Но сияет, как тайна, звезда
      И мерцает, как бритва, дорога.
      
      
      Оптимистическое
      
      …А может всё не так уж плохо,
      А может худшее подохло,
      И не прибавилось тоски
      В осеннем холоде реки?…
      
      И стоя на краю обрыва,
      Не восклицаю — всё обрыдло:
      Всё тот же в череде веков
      Бетон плывущих облаков.
      
      Времён лирических остатки,
      Как ядовитые осадки,
      Сожгут не душу, а мозги!
      И в них спасенье от тоски…
      
      Но Бог всемилостив, я знаю.
      Ведь не о смерти же мечтаю,
      Не о бессмертии твержу.
      Я быть хочу. Я не спешу.
      
      
      Не сон
      
      Увидеть сон,
      Как видят старика,
      Что бред несёт…
      Прислушаться, всмотреться —
      И вдруг почувствовать похолодевшим сердцем:
      Как жизнь до неприличия легка.
      Но не проснуться,
      Не свести к игре
      Лицо и голос,
      Что бы ни случилось.
      Пришло,
      Нашло,
      Но только не приснилось
      В неясной полудрёме
      На заре…
      
      А поутру в окне увидеть свет,
      Всех примиряющий,
      И потянуться сладко.
      Дневник открыть
      Отчетливо и кратко
      Оставить запись:
      В жизни смысла нет.
      
      ***
      Ни счастья, ни утраты.
      Живу, смиряя боль,
      Меж храмом и театром,
      Не выбрав крест и роль…
      
      Ни почестей, ни срама,
      Как тополиный пух,
      Меж Господом и храмом
      Себя терзает дух.
      
      ***
      За спиной уходящие годы,
      Впереди — приходящая тьма.
      Есть причины для брани и оды,
      Слава богу, хватает ума
      Не сказать ни того, ни другого
      И не спориться по пустякам:
      Словно связан обетом и словом
      Чепухи не оставить стихам.
      
      У безвременья жалкие звуки:
      То ли сытое ржанье, то ль храп.
      Роль сыграть вороватой прислуги
      Каждый третий… второй даже! — рад.
      Каждый пятый мечтает быть в хоре
      Наихудшей из Grand Opera:
      Краткой «и» на высоком заборе,
      Частью бублика — той, где дыра,
      Частью свалки, где грязно, но сытно,
      Частью славы приевшихся лиц…
      Каждый пятый, десятый, элитный
      Ищет жирных, столичных синиц…
      
      Не читать, не писать и не видеть,
      Не играть в этой пьесе чужой,
      Уберечься от легких соитий
      Грязных слов с молодой пустотой —
      Вот и всё, что теперь остаётся.
      
      Знатоки революций и краж
      Утверждают, что всё продается,
      Но всего — никому не продашь,
      Но всего, как не пыжься, не купишь.
      Значит, скоро очнёмся и мы,
      И оценим величие рубищ,
      И безмерность дырявой сумы.
      
      ***
      Законы жанра таковы,
      Что эпилог всегда трагичен,
      Пусть трижды ваш сюжет комичен
      (Хоть в этом критики правы!).
      
      Оригинален ваш язык!
      И стиль высок, но толку мало:
      Как сердце бы не трепетало,
      Смерть упирается в кадык.
      
      Смерть появляется в конце,
      Как драматург после премьеры,
      Как провозвестник новой эры
      В не позолоченном венце.
      
      Есть в этом что-то: свой резон,
      Традиция, определённость.
      Пусть критик скажет: приземлённость.
      Не соглашусь. Таков закон.
      
      
      Вестник
      
      Он был одним из тех, кто жил тогда,
      Когда ещё земля считалась плоской
      Или, отчасти, схожей с каплей воска,
      Не приносящей никому вреда.
      
      Он был тогда лирическим гонцом,
      Спешившим сообщать о неизменном.
      Он жил на облаке, висевшем в небе бренном,
      И был во всём завидным образцом.
      
      И ночь была нежнее и теплей,
      И сны не пробегали мрачной тенью.
      Он был умён, он верил провиденью
      И знал, что не зависит от людей.
      
      Их не было и быть их не должно —
      Так он считал. Но утро наступало
      И там, внизу, чего-то не хватало,
      Хотя ему и было всё равно.
      
      Костра язык, свечи зрачок живой
      И многое чего ещё людского.
      Но главное, конечно, — это слово,
      Не знающее власти над собой.
      
      Так было. А потом он жил тогда,
      Когда земля имела форму шара
      И двигалась во мгле посредством пара,
      Исторгнутого духом изо рта…
      
      А дальше… И лампада, и свеча,
      И шёпот городов многоязычных,
      Огонь костров и личных, и публичных,
      И слишком одинокий след луча…
      

 


в начало


Наверх страницы На главную Написать письмоПосетителям сайта: информация и помощь Вниз страницы