Министерство культуры Республики Татарстан

Контакты •  Карта сайта •  Гостевая книга •  Поиск по сайту •  Ссылки

Офис Елабужского государственного музея-заповедника
Андрей Иванов

ГлавнаяБиблиотека Серебряного векаТакие разные поэты

Библиотека Серебряного века

28.06.2012

Такие разные поэты

Людмила Пахомова журналист ЕГМЗ

Один из трёх дней июньского фестиваля «ТЕРМИтник поэзии» прошёл в Елабуге, куда приехали московские поэты Вячеслав Харченко, Алёна Бабанская, Юрий Коньков, Илья Леленков, Дмитрий Плахов и казанец Вадим Гершанов.


На встрече с поэтами
На встрече с поэтами Фото Л.Пахомовой

На встрече с поэтами

Завсегдатаи литературной гостиной Библиотеки Серебряного века, где проходила творческая встреча, уже привыкли к тому, что заведующий библиотекой Андрей Иванов обязательно готовит в подобных случаях какие-то сюрпризы. Так было и на этот раз. Вначале прозвучала песня рок-группы «Ария» о человеке, сжигающем книги. Затем, после несложного опыта с горящей свечой и надписью, сделанной молоком на бумаге, всем были продемонстрированы три цифры — 451. Как известно, именно в романе Рея Бредбери «451 градус по Фаренгейту» пожарные занимаются тем, что предают огню любые обнаруженные книги.

— Бумага горит, — заявил А.Иванов, — сайты — нет. У нас в гостях люди, которые обеспечивают жизнедеятельность сайта «ТЕРМИтник поэзии». И слово предоставляется его главному редактору — Юрию Конькову.

— Эффектное начало вечера, — заметил главред. — Мы такого не ожидали и, наверное, не сможем поддержать этот прекрасный зачин. Поэтому продолжим в более привычном нам формате литературного вечера. Но вначале немного о «ТЕРМИтнике поэзии». Это, действительно, литературный сайт с двенадцатилетней историей. Он является таким ресурсом, где каждый может свободно зарегистрироваться и помещать свои стихи. При этом на сайте действует редколлегия, которая читает всё, что размещено. А сайт довольно обширный, он насчитывает несколько тысяч активных авторов практически со всего земного шара. О самом интересном из опубликованного редколлегия рассказывает в той или иной форме. Это и ежемесячные обзоры на самом сайте, и внутренний конкурс, и наши регулярные поэтические чтения. Несмотря на то, что «цифра» может выступать альтернативой бумаге, мы не видим причин для того, чтобы отказываться от бумажного носителя и выпускаем книги. Например, альманахи к пятилетию и десятилетию Термитника. А в этом году издали сборник по итогам конкурса на лучшее стихотворение, размещённое на сайте в 2011 году. Кстати, у нас было очень авторитетное жюри, составленное из редакторов толстых журналов и по настоящему великих поэтов, которые любезно согласились поддержать наше начинание.

Юрий Коньков
Юрий Коньков Фото Л.Пахомовой

Юрий Коньков

Новой формой для нас являются выездные чтения. В конце мая они прошли в Санкт-Петербурге, после которого авторов «ТЕРМИтника поэзии» принимают Казань и Елабуга. Некоторые из хороших поэтов прочитают вам свои произведения – стихи и прозу.

Представляя Вячеслава Харченко, Юрий Коньков заметил, что в последние годы этот поэт заявил о себе как успешный прозаик. Как оказалось, проза его на редкость лаконична. За 10-15 минут Вячеслав прочитал публике шесть своих миниатюр под названием «Стиляги», «Страшный сон», «Мой дед», «Три бутылки, «Как крестили Надю» и «Анубис». При этом большая их часть оказалась примечательными чем-то житейскими историями, нередко сдобренными долей юмора или лёгкой иронии и носящими ретроспективный характер. Как, например, прозаическая миниатюра «Мой дед»:

Мой дед по матери ездил по дороге жизни в Ленинград на полуторке, а когда он повстречал мою бабушку по матери, то он уже работал шофером на прожекторе, которым бабушка и управляла. Когда немцы бомбили города, дед разворачивал прожектор, а бабка освещала им ночное звездное небо, пытаясь поймать в перекрестие лучей с другими прожекторами пролетающие фашистские свастики.

В детстве я был полностью уверен, что у меня все живые в семье потому, что дед и бабка поженились после войны, и только много позже, в зрелом возрасте, я узнал историю про форсирование Одера, когда Георгий Константинович осветил немецкие батареи на противоположном обрывистом берегу силами четырехсот прожекторных машин. Фашисты ослепли, вперед пошли русские лодки, а очухавшиеся враги расстреляли прожектора с экипажами в первую очередь. В живых остались лишь восемь человек из восьмисот.

На одной из таких не погибших машин сидели мои родственнички, но счастье им улыбнулось из-за дедовской смекалки, потому что дед после включения света за косы вытащил бабку в кусты, а подбежавшему лейтенантику дал сапогом в морду. Пока энкавэдэшник вытаскивал трофейный кольт, на его месте образовалась обширная воронка, и правыми сделались выжившие.

Вячеслав Харченко
Вячеслав Харченко Фото Л.Пахомовой

Вячеслав Харченко

Не менее чем у Вячеслава Харченко разнообразны сюжеты стихов Алёны Бабанской. Написанные в традиционном классическом стиле, наполненные неожиданными образами и сравнениями, раздумьями о жизни и любви, тонкими описаниями природы, они по-женски нежны и лиричны:

          
          На уровне ласточек — щебет и свист —
          Висит небосклон, беззаботен и чист,
          Висит небосклон, благосклонен,
          Светило катая в ладони,
          Как будто по блюдцу с лазурной каймой,
          А мы, позабыв о юдоли земной,
          Лежим на российской равнине,
          Вплетенные в запах полыни.
          Лежим и глядим в голубой небосвод,
          Как в нем невесомое время плывет.
          А, ежели будем, как дети,
          То, может, оно не заметит
          В цветочном ковре — свысока? с высоты?
          Подумает, может, мы тоже — цветы
          С обычной цветочной судьбой:
          Стеречь небосвод голубой.
          
Алёна Бабанская
Алёна Бабанская Фото Л.Пахомовой

Алёна Бабанская

Есть такое выражение: смотреть на жизнь сквозь розовые очки. По аналогии с ним можно сказать, что у Ильи Леленкова эти очки чёрные. Присовокупив сюда его дружбу с Бахусом, а также речь, не чурающуюся никаких, в том числе и матерных слов, получим джентльменский набор поэта, чью музу питает чернуха жизни:

          
          приходит смс от мчс —
          товарищ, не ходите с бабой в лес

          а я лежу и, кажется, страдаю
          за всех и вся
          и лес внутри меня

          в лесу бутылки, ложки, чешуя
          шприцы, газеты, фантики, стаканы
          грибы, костры, колеса, труп коня
          менты, опять колеса, и опять

          там перелетных жаворонков стая
          и бесполезный снег лежит до мая

          там наркоманы бродят по проселку
          там баба убивает поросенка

          свинья визжит как «молодежный блюз» —
          я жизнь люблю и смерти не боюсь

          в лесу темнеет, катится луна
          лесник сирожа кажный день в умат

          и наркоманы прячутся в орешник
          и колются, и пыхают пореже

          бабища поросенка освежует
          и даже кризис — всех народов жупел

          не остановит бабье естество

          лесник сирожа свалится под стол

          и перелетных жаворонков стая
          противным криком обругает сталина

          а я лежу — еловые иголки
          мне колют в сердце
          задевают легкое

          свинья в крови, но — всё визжит визжит
          в моих ушах —

          берите вашу жизнь

          я в черный чай бросаю сахарок

          и вижу лес
          и бабу с топором
          
Илья Леленков
Илья Леленков Фото Л.Пахомовой

Илья Леленков

Многозначен и многомерен поэтический мир Дмитрия Плахова. Его произведения пронизаны историческими параллелями и эсхатологическими мотивами. Они изобилуют цитатами всех времён и народов, которые можно уподобить цветной мозаике древних фресок, чётко подчинённой замыслу автора, ибо стихи Дмитрия, как правило, отличаются тематической, композиционной и стилистической целостностью.

          
          в декабре проснешься за окном ядерная зима
          прах земной перемешан с небом равно как свет и тьма
          на площадях водружают под ура троекратное
          ржавые «тополь-м» и повторяя тополь тополь
          тополь тополь ты надеваешь ядерное пальто
          и выходишь в парадное

          раздавишь ботинком атомный шприц и его игла
          напрасно грезила стогом сена и вот легла
          дырчатым острием указав направленье удара
          по секретному бункеру и ты благодарен атомному ядру
          что ритмично хлещет по головы ведру
          и терзает геоид имеющий форму шара

          а на улицах людно везде раздают хлеба
          предвкушенье рождения атомного гриба
          заставляет плоть трепетать будто нос крольчихи
          и бросая тени на ядерный тротуар
          три волхва стоят мельхиор бальтазар каспар
          как три тополя на плющихе
          
Дмитрий Плахов
Дмитрий Плахов Фото Л.Пахомовой

Дмитрий Плахов

Если полёт фантазии Дмитрия Плахова безграничен и готов проникать в любые исторические эпохи и глубины космоса, включая моменты сотворения земли («мой дух мятежный над собраньем вод над бездною кромешною носился»), то Вадим Гершанов принадлежит к числу тех, кто сознательно ограничивает свою поэзию определёнными формальными рамками. Благодаря ему и его единомышленникам на сайте «ТЕРМИтника поэзии» сформировалась уникальная школа палиндрома. Однако сочинения Вадима не исчерпываются только этой формой, при которой стихотворение читается одинаково как в обычном, так и в обратном направлении. К примеру:

          
          дедам хохма — баба,
          а бабам хохма — дед
          

— Я хочу начать с другого, — сказал В.Гершанов, обращаясь к публике. — Существует ещё одна форма, которая называется омограмма. Она представляет собой две абсолютно одинаковых последовательности букв. Но поскольку словоразделы разные, то слова, смысл и образы возникают иные:

          
          о руси не вою –
          ору синевою!

          воз лебеды
          возле беды

          иду. хмель тешит.
          иду. шатает.
          и дух мельтешит!
          и душа тает!
          

Кроме обычных палиндромов Вадим пишет ещё и слоговые. В них, читая в обратном порядке, нужно переставить слоги:

          
          бил люто за все,
          зато любил…
          

И, наконец, ещё одной формой, которой он овладел в рамках комбинаторной поэзии, являются рифмопалиндромы:

          
          я и ты: былое, рок.
          омут — я. ты — судия…
          я иду. сытят умок
          ореолы бытия!..
          
Вадим Гершанов
Вадим Гершанов Фото Л.Пахомовой

Вадим Гершанов

В завершение поэтического вечера прозвучали стихи Юрия Конькова, в которых стёрты чёткие грани между миром реальным и потусторонним, где описания сменяются неожиданными утверждениями, а монологи лирического героя — прямыми обращениями к читателю:

          
          Весною щепочку несло —
          Куда, в какие водопады?
          Кому какое ремесло,
          Кому перо, кому лопату...
          Когда ни мыслей нет, ни слов —
          Довольно взгляда.

          Весне оставлены холсты,
          Она выбеливает честно.
          Все переезды суть мосты,
          Соединившие любезно
          Кусочек древней бересты
          С дворцом небесным.

          Весна известный поводырь,
          Язык и то заводит ближе.
          Нальёт на донышко воды,
          Грачей на веточки нанижет,
          Завесит дымом голубым:
          Увидел — выжил.
          

Встреча с участниками фестиваля «ТЕРМИтник поэзии» закончилась также необычно, как и началась. Андрей Иванов напомнил ещё об одном произведении Рея Бредбери — повести «Вино из одуванчиков» — и пригласил всех… нет, не прочитать эту повесть, а выпить на прощание вино из одуванчиков, приготовленное по английскому рецепту в Библиотеке Серебряного века.


в начало


Наверх страницы На главную Написать письмоПосетителям сайта: информация и помощь Вниз страницы