Министерство культуры Республики Татарстан

Контакты •  Карта сайта •  Гостевая книга •  Поиск по сайту •  Ссылки

Офис Елабужского государственного музея-заповедника
Николай Алешков зажигает свечу

ГлавнаяБиблиотека Серебряного векаСердцебиенье двух поэтов

Библиотека Серебряного века

03.01.2012

Сердцебиенье двух поэтов

Людмила Пахомова журналист ЕГМЗ

Последним событием минувшего года в Библиотеке Серебряного века Елабужского государственного музея-заповедника стала презентация сразу двух поэтических сборников — «От сердца к сердцу» Николая Алешкова и «Дума о граде Китеже» Петра Прихожана. Обе книги пришлось представлять первому автору, поскольку второго не стало в апреле 2010 года.

Открывая встречу с челнинским поэтом, заведующий библиотекой Андрей Иванов напомнил об исторической связи двух наших городов. Ведь починок Бережные Челны основали в 1626 году перебравшиеся на другой берег Камы жители Елабуги во главе с Фёдором Поповым. Через два десятка лет вблизи нового поселения появились деревни, одна из которых называлась Орловка. Именно в ней в победном 1945 году родился будущий поэт Николай Алешков.


Николай Алешков
Николай Алешков Фото Л.Пахомовой

Николай Алешков

В литературной гостиной библиотеки в этот вечер собралось много его елабужских собратьев по перу — Наталья Вердеревская, Евгений Поспелов, Рахим Гайсин, Антонина Силкина и другие.

«Сегодня хочется поговорить о многом, — начал Николай Петрович. — И поводов для этого не один, а несколько. Среди них — выход моей книги. Не самой, может быть, главной, хотя своего рода юбилейной. Она — десятая по счёту. Хочется также отметить такие даты, как 40-летие со времени основания челнинского литобъединения «Орфей» и 20-летие Татарстанского отделения Союза российских писателей. Я очень рад, что вместе со своей мне удалось составить и издать книгу Петра Прихожана. Обе они вышли в серии «Библиотека литературного альманаха «Аргамак. Татарстан», с очередным номером которого я вас сегодня познакомлю».

Читая стихи из нового сборника, подавляющая часть которых написана за последние пять лет, Николай Петрович сопровождал некоторые из них пространными комментариями:

Самым счастливым временем в своей жизни я считаю детство. Несмотря на то, что, как часто и, может, чересчур много пишут о том, какими голодными и холодными росли послевоенные пацаны и девчонки. Но я до сих пор помню кожей, ступнями ног зелёную лужайку, по которой бегал всё лето босиком. Вот этой первородной связи с природой у нынешних детей нет. Потом очень памятно то, как я два лета подряд подростком-подпаском провёл в лугах вместе с табунком жеребят. Об этом стихи:


      Наверно, я впадаю в детство…
      Хоть память рвётся, словно нить,
      но как же хочется вглядеться
      во всё, чего не возвратить!

      В двенадцать лет я был подпасок.
      Кнут бригадир доверил мне,
      чтоб я учился без подсказок
      держать порядок в табуне…

      Вот по лугам вечерним кони
      бредут чуть слышно. И верхом
      небрежно повод сжав в ладони,
      я восседаю на Лихом.

      Пуглив и дик ещё трёхлеток
      каурой масти, и горяч.
      Вспорхнёт пичуга между веток,
      и он сорвётся с места вскачь.

      И в этой скачке рвётся воздух,
      и по дороге вдоль реки
      летим — с полуторкой колхозной
      во весь опор вперегонки…

      Озёра плавятся в закате.
      И запах трав, и вкус ухи!
      Растут из этой благодати
      мои негромкие стихи.

      И если пристальней вглядеться
      в судьбу свою и в жизнь свою,
      я б навсегда остался в детстве,
      как ангел в сказочном краю.

Ещё одно стихотворение посвящено памяти моего покойного друга, прекрасного русского поэта Николая Перовского. Мы познакомились с ним в далёкие уже 80-е годы в Коктебеле, в Доме творчества писателей. Своих родителей он не знал и не помнил. Их репрессировали, когда он был ещё совсем ребёнком. Потом — война, эвакуация в Узбекистан, детдом, беспризорничество. Был он воспитанником какого-то колхоза. В общем, хлебнул сполна. И вот, с точки зрения сиротства, если какой-то другой поэт обижается за это на весь мир, то Николай Перовский, наоборот, искал любые точки соприкосновения, чтобы связать себя с миром и хоть как-то избавиться от ореола несчастного сиротства. Итак, «Памяти Николая Перовского»:


      Дорога, дорога… Берёзы да ёлки,
      деревни и реки, моря, города…
      И хочется всюду остаться надолго,
      а, может быть, и навсегда.

      В вагонном окне промелькнувшее чудо:
      и храм на холме, и небес благодать.
      Какое-то странное русское чувство:
      во всём раствориться, от всех убежать.

      И кажется, в тихой лесной деревушке
      забудет невзгоды планида твоя.
      Останутся только Россия да Пушкин,
      да посвист метели, да трель соловья.

      Ах, все мы скитальцы и все богомольцы,
      с надеждой и верой глядим в небеса,
      как будто бы слышим — меж звёздных околиц
      родные зовут нас к себе голоса.

      И до горизонта — дорога, дорога…
      То слышится хор, то сирены поют.
      К небесной отчизне с земного порога
      стремится душа — там последний приют…

Участники встречи с Николаем Алешковым
Участники встречи с Николаем Алешковым Фото Л.Пахомовой

Участники встречи с Николаем Алешковым

Творческие встречи с Николаем Алешковым в последние годы проходили в Елабуге не раз. Многое можно было узнать об авторе и из его достаточно открытых, порой режущих «правду-матку», порой исповедальных стихов. Но когда речь дошла до вопросов, то оказалось, что публику интересует многое: его отношение к многочисленным публикациям разного рода стихов в Интернете; как изменилась с годами творческая манера; какая у него семья; кто иллюстрирует его сборники и каким образом рождаются их названия; помнит ли он своё первое стихотворение; кто является его главной музой; на какие средства удаётся довольно регулярно издавать свои книги?

Последний вопрос был задан с учётом того, что в каминном зале находились молодые поэты, для которых он был, безусловно, актуален. Отвечая на него, Николай Алешков сказал: «Между прочим, первая книга у меня вышла в 38 лет. До этого меня и в Челнах, и в Казани, конечно, знали. В Союзе писателей Татарстана очень долго хлопали по левому плечу, говорили, ты молодец, у тебя такие хорошие стихи, а до книги дело так и не доходило. Я очень благодарен за публикацию моего первого сборника Разилю Исмагиловичу Валееву, который в течение трёх лет руководил Набережночелнинской писательской организацией. Вскоре после его выхода меня приняли в Союз писателей, после чего издаваться стало уже легче. Где-то половина из моих книг была выпущена на средства спонсоров — друзей, которые, слава Богу, у меня есть в Набережных Челнах. А вот эта — «От сердца к сердцу» — издана за собственный счёт. И она, конечно, никакого прибытка не принесёт, потому что я её раздариваю. Продавать я не умею и не хочу».

Приятным сюрпризом для Николая Алешкова стали стихи его любимых поэтов Николая Рубцова и Сергея Есенина, которые прочитали однофамилицы основателя Бережных Челнов Светлана и Александра Поповы. С этими поэтами Николая Петровича связывают одни и те же деревенские корни. Наверное, именно поэтому он уже давно и навсегда принял их творчество в своё сердце.

Светлана Попова читает стихи Сергея Есенина
Светлана Попова читает стихи Сергея Есенина Фото Л.Пахомовой

Светлана Попова читает стихи Сергея Есенина

А вот поэзию не один десяток лет знакомого Петра Прихожана Николай Алешков, по его словам, по настоящему оценил только тогда, когда готовил его сборник избранных стихотворений и поэм «Дума о граде Китеже».

Прихожан был настоящий, очень умный, очень тонкий поэт. Жаль, что я лично не успел всё это сказать ему при жизни, — признался Николай Петрович. – В его книге в качестве предисловия помещена моя статья, которая называется «Профессия. Призвание. Судьба». А начинается она словами «Профессия — строитель, призвание — поэт, судьба — человека, достойно прожившего свою жизнь».

Строителем Пётр Борисович был не простым, он, как пишет Николай Алешков, «возглавлял СМУ-1 «Автозаводстроя», ставшего генподрядчиком на одном из шести главных заводов КамАЗа — кузнечном. От первого колышка до сдачи в эксплуатацию первой очереди «кузницы» — таков личный вклад Петра Борисовича в невиданный по размаху набережночелнинский проект…

Челнинская строительная симфония, в которой не последнюю скрипку играл Прихожан, отражена в его поэме «Стройка». Она гораздо сильнее, искреннее, честнее, чем многостраничный стихотворный репортаж о КамАЗе Евгения Евтушенко. Говорят, что столичный классик от этого своего произведения отказался. Наверное, он поступил правильно. А вот Прихожану незачем отказываться в своей поэме ни от одной строки. Там нет фальши.

В качестве примера хочется привести несколько фрагментов из последней главы этой, написанной в 1986 году поэмы, под названием «Лишняя глава»:

      Написаны начальные слова,
      и самого заглавие смущает — 
      я понимаю:
      лишняя глава
      в любом повествовании мешает.
      Но мы вершин не видели путём,
      куда коней немилосердно гнали…
      Построили…
      Глядим и не поймём:
      на пользу наша лепта?
      И нужна ли?
      Что там, на дне потока громких фраз:
      затем ли мы на холоде потели,
      чтоб золотом оплаченный КамАЗ
      варганил устаревшие модели?..

      Нам бесполезно истину твердить,
      что от  богатств несметных бедность наша — 
      ухлопав миллиарды, получить
      не можем и копейки с Атоммаша…

      Да что ходить далече…
      За рекой,
      под гром речей про человечий фактор,
      мы заложили новый долгострой.
      А где он — 
      интегральный супертрактор?
      Конечно массы всё перенесут…
      Им объяснят провалы недочётом
      и тех,
      кого бы надобно под суд,
      сопроводят на пенсию.
      С почётом.
      Но с каждой стройкой тяжелее кладь.
      И сколько драть бесстыдно лыко с липки?
      Так может перестанем повторять
      «допущенные ранее ошибки»?
      Неужто снова мы обречены…
      Не денег жалко — 
      с совестью проблема.
      Я вас прошу не забывать цены
      и ставлю точку.
      Кончена поэма!

В литобъединении «Орфей» долго ничего не знали о поэтическом даровании Петра Прихожана, который приехал из Братска в Набережные Челны, уже имея один опубликованный сборник под названием «Гулливеры». Не знали по одной простой причине: орфеевцы собирались по средам к семи часам вечера, а у начальников СМУ в те годы рабочий день заканчивался ближе к полуночи. Но однажды знакомство произошло. Вспоминая бурные 80-е и последующие годы, Николай Алешков пишет в своей вступительной статье:

Я начал работать у Разиля Валеева литконсультантом по русской литературе. И с первых дней ощутил поддержку и помощь Прихожана. Работы было много: мы еженедельно издавали «Литературные страницы» в двух челнинских газетах, успевали печататься и в республике, и в Москве (над КамАЗом шефствовал самый солидный в СССР литературный журнал «Новый мир»), участвовали в подготовке крупнейших для нашего города мероприятий: Всесоюзной писательской конференции, выездного заседания правления Союза писателей РСФСР, семинара молодых авторов, проводимого издательством ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия».

На Прихожана всегда можно было положиться: если он даст обещание написать рецензию на чью-то рукопись, помочь выявить плагиат в чьих-то сочинениях (помню три случая), перевести на русский язык к определённому сроку стихи татарского поэта, выступить перед той или иной аудиторией, то слово обязательно сдержит.

В принципиальных вопросах Прихожан был неуступчив, в том числе, и перед начальством – любым. История с литературным журналом «Аргамак» - тому подтверждение. Это издание начало выходить в девяностые годы на двух государственных языках нашей республики и финансировалось из городского бюджета. Потом его благополучно закрыли и вместо него стал выходить журнал «Майдан» — только на одном — татарском языке. Первым тревогу забил Петр Борисович, чуть позже к нему присоединился я. Мы писали письма по инстанциям, выступали на собраниях и заседаниях, доказывая: в городе живут представители 80 национальностей, приехавшие строить КамАЗ из всех уголков Советского Союза, все они платят налоги, а русский язык был и остаётся языком межнационального общения. В чем же дело? Почему случилось именно так? Вопросы простые, абсолютно всем понятные, но в течение десяти лет остававшиеся без ответа.

В мае 2007 года в составе делегации татарстанских писателей (накануне очередного писательского съезда) я оказался на приеме у первого президента Татарстана Минтимера Шариповича Шаймиева. Каждому из нас было дано право высказаться о наболевшем. Я, естественно, сказал о ситуации с «Аргамаком». И первым лицом республики было отдано распоряжение: разобраться и помочь. В 2009 году вышел в свет первый номер литературного альманаха «Аргамак. Татарстан», который ныне издаётся под учредительством ОАО «Татмедиа» на русском языке, выходит один раз в три месяца и половина его тиража (1000 экземпляров) распространяется по всем библиотекам нашей республики, 500 экземпляров по всей России (около ста конкретных адресов) еще 500 — по Казани, по Закамью и Прикамью.

Это была победа, прежде всего, нас двоих (остальные литераторы все эти годы оставались равнодушными, хотя новому «Аргамаку» обрадовались). И ещё мы благодарны за постоянную поддержку Разилю Валееву. Право быть главным редактором нового издания Прихожан уступил мне. Мало того, помог в конкурсной борьбе, приняв участие, а потом отведя свою кандидатуру, в такой необходимой процедуре, как тендер. Сколько бы ни длилось моё редакторство, я не вправе забывать об этом».

Поэзию Пётр Прихожан любил самозабвенно. Пять лет своей жизни он отдал тому, чтобы переложить на современный язык «Илиаду» Гомера в уже устаревшем на его взгляд переводе Гнедича. Книгу под названием «Новая Илиада» тиражом в 1000 экземпляров он издал на собственные средства. И радовался, как ребёнок, держа в руках массивный фолиант, где на красной обложке оттиснуты золотом заглавие и фигуры Агамемнона с Ахиллесом.

Пётр Прихожан вручает «Новую Илиаду» Евгению Поспелову (февраль 2010 года)
Пётр Прихожан вручает «Новую Илиаду» Евгению Поспелову (февраль 2010 года) Фото Л.Пахомовой

Пётр Прихожан вручает «Новую Илиаду» Евгению Поспелову (февраль 2010 года)

Смерть Петра Прихожана при всём её драматизме и неожиданности была удивительной. Он умер в Елабуге в пронизанной вечерним солнцем гостиной Дома-музея И.И.Шишкина, читая своё стихотворение «Воспоминание» с эпиграфом из А.Блока «И вздохнули духи, задрожали ресницы, / Зашептались тревожно шелка…»

      В забытой глухомани, где дотоле
      о Блоке не слыхали вообще,
      его стихи нам декламировала в школе
      учителка в брезентовом плаще.

      Детей войны, познавших бед немало,
      хлебнувших вдоволь горя и невзгод,
      она к поэзии высокой приобщала
      в холодном классе в тот голодный год.

      И виделись нам в свете мутных окон
      морщины измождённого лица,
      побитый ранней сединою локон
      и медный отблеск вдовьего кольца.

      Но распускалась в мире том недобром,
      улыбка на учительских губах,
      она читала и входила в образ,
      и вся преображалась на глазах.

      Её слова, невнятные вначале,
      и трудно различимые подчас,
      чем дальше, тем свободнее звучали
      и волшебством окутывали нас.

      Она рукой к отрепьям прикасалась
      и вспыхивала перстнями рука,
      и тридцати оборвышам казалось,
      что плащ её струится как шелка.

      И в воздухе носились перед нами
      видения ещё неясных грёз,
      и веяло туманом и духами
      от серебристых волн её волос.

      А голос звал в неведомые дали
      и музыкою лился неземной,
      как будто скрипки пели и вздыхали
      в пространстве за саманною стеной.

      И явственно средь леденящей стужи
      была капель весенняя слышна:
      то, видимо, оттаивали души,
      которые нам заморозила война.

В Библиотеке Серебряного века прозвучали в исполнении Николая Алешкова самые разные стихи Петра Прихожана. Наталья Вердеревская рассказала о том, как написала на его изумительную по её оценке «Новую Илиаду» рецензию, помещённую в первом номере литературного альманаха «Аргамак». И все три этих поэта оказались объединены в репертуаре автора-исполнителя Александра Тарасова, спевшего несколько своих песен на их стихи.

Весь вечер на журнальном столике возле Николая Алешкова горела зажженная им свеча. От неё потом запылал камин и волнующая встреча завершилась при свете их живого трепетного огня под песню Андрея Макаревича «Свеча». Не случайно в полутьме кто-то восхищённо произнёс: «Прямо Серебряный век».

Андрей Иванов показывает старый и новый «Аргамаки»
Андрей Иванов показывает старый и новый «Аргамаки» Фото Л.Пахомовой

Андрей Иванов показывает старый и новый «Аргамаки»

Безусловно тот век миновал безвозвратно. Однако жизнь продолжается и рождаются новые поэты, которые несут от сердца к сердцу огромный заряд эмоций и мыслей, облечённых в короткие, но поразительно ёмкие, животрепещущие строфы. Не случайно в этот вечер Николаю Алешкову довелось услышать о своих стихах такой необычный отзыв: «Я ваши сборники перечитываю, как Библию».


в начало


Наверх страницы На главную Написать письмоПосетителям сайта: информация и помощь Вниз страницы